Уникальное предложение Новости Интернет-Офис О Компании
Отражение в мифе социальной роли мужчины

Из книги «Самоопределение психолога» Татьяны Сизиковой

Мужское начало олицетворено в китайской мифологии энергией Ян, в язычестве – куль-том Солнца, в восточных и западных религиях - силой Духа, властью, порядком, сводом правил, активностью, защищенностью и безопасностью. Мифы, раскрывающие мужское начало более всего относятся к героическим мифам (мифам о герое), в которых внутренний конфликт сознательных (герой) и бессознательных (дракон) сил разрешается победой и обуздыванием темных, не имеющих форму сил.

Мужское начало представлено образом мужчины и чаще всего Миф о мужской феминности, раскрытый у К. Юнга как «комплекс матери», проявляется в тонко развитом Эросе у мужчины, его хорошем вкусе и эстетическом чувстве. К. Юнг в своей работе «Душа и миф» пишет, что таким мужчинам характерна удивительная нежность и даже становится возможна дружба между полами. Такой мужчина может быть очень одаренным как учитель, из-за его почти женской проницательности и такта. У него может обнаружиться склонность к истории и консерватизм в лучшем смысле, т.е. бережное отношение к ценностям прошлого. Часто он наделен сильными религиозными чувствами или духовной восприимчивостью.

Миф о мужественности мужчины, для которого характерны «смелость и решительность, честолюбивое стремление к высоким целям, противостояние глупости и недалекости, несправедливости и лени, готовность принести себя в жертву за правое дело, что иногда граничит с героизмом, стойкость, непоколебимость и сила воли, любопытство, которое не отступает перед загадками вселенной, и, наконец, революционный дух, который стремится изменить мир»(К. Юнг. Душа и миф. М., 1997 с.223).

Миф о Дон Жуане, утвердившейся в массовом сознании как миф о мужской ненасытности, стремлении вступать в сексуальную связь с каждой привлекательной женщиной, встретившейся на пути. Согласно Кьеркегору, данный миф мыслится только в христианском мировоззрении. По нашему мнению, этот миф живет и в любом мировоззрении, утверждающим не только греховность эротизма как мужчины, так и женщины, а закрепляющим владение и принадлежность в отношениях, принимающим дуальность и борьбу противоположностей вне нравственных оценок и норм. Две ортогонально от-раженные плоскости вмещает в себя миф – неосознаваемую, глубинную борьбу женского и мужского в душе Дон Жуана и воплощение этой борьбы в его отношениях с женщинами. Следовательно, это миф не об одном из видов женско-мужских отношений и не о том, как архаичные слои сознания языческой культуры, в которой было место эротической чувственности, но не было соблазна, раскрываются в человеке и при-ходя в столкновение с моральными, укрепившимися в других слоях сознания запретами, усвоенными человечеством на протяжении тысячелетия рождают великих соблазнителей Дон Жуана и Казанову как символ преодоления устоявшихся правил и «вечный» поиск единственной женщины. Это миф о бессознательной деструктивной борьбе за целостность женского и мужского в человеке и в отношениях; искажении естественной природы Героя, познающего свою дуальную целостность, обретающего и воплощающего себя в бытие со встреченной единственной женщиной. Трагизм души Дон Жуана в его стремлении быть Героем и невозможности им быть, невозможности завершить борьбу с самим собой, став единым. Реальный героизм подменяется псевдогероизмом, – Дон Жуан мыслит себя героем, но героический поиск единственной женщины кропотливой работой души в преодолении препятствий высокомерия, самоуничижения, нетерпеливости, мученичества, жадности, саморазрушения, упрямства, невежества, амбиций, эгоцентризма, трансформируется в Дон Жуане в легкость, инфантильность, веселую «игру» женскими душами и застревает в стремлении поиска – искать и не находить. Результат «работы души» предрешен самим стремлением. Эпизоды отношений Дон Жуана не блещут разнообразием – эротическое влечение, завоевание, овладение, кульминация переживания угрозы свободе и стремление ее потерять, разочарование, пафосное или пафоснотрагическое расставание – типичная процессуальная схема развития отношений.

Любые отношения Дон Жуана – это всего лишь эпизод, а жизнь - компиляция их, как любимых музыкальных отрывков душой, не способной творить целостное произведение отношения. Кьеркегор считает, что сама идея Дон Жуана, как идея демонического, где наслаждение и самораздвоение совпадают, есть идея музыкальная. В реальности жизнь музыкального романа Дон Жуана обрывается именно тогда, когда композитор в силу закона жизни не может закончить произведение, а длит его в других, оставляя достраивание, до-мысливание, допереживание дальнейшего развития события после развязки кульминации. Дон Жуан не обладает способностью жить в длящимся (по М.Мамардашвили) событии, когда каждый виток спирали развития наполняется новым глубинным содержанием, углублением отношений. Его виток – единственный, повторяющийся с каждой новой партией, новым партнером романа. Меняются лица женщин, но неизменна композиция. По мнению П.П.Гайденко, образ Дон Жуана у Моцарта, Байрона, Мольера, Кьеркегора пропитан идеей непосредственности великого соблазна и демоническим характером направленности этой непосредственности. Музыкальность эротизма, чувственности и восхищение роком влекли великих мужей к раскрытию темы Дон Жуана, но осталось невзначай незамеченным то, что в стремлении овладения женщиной у Дон Жуана есть сильное стремление быть овладевшим ею.

Диалог его души прост – «Где же та единственная, могущая меня изменить, могущая прервать «дурную бесконечность» стремления, бес-покойного влечения искушения?» – «Такой нет». Женщины любят, отдаются, сдаются, а он желает борьбы, войны, достойного врага, как он сам. Единственная женщина Дон Жуана не во вне, а в нем самом, его анима. Внешняя борьба со всем женским родом есть борьба внутренняя – анимы и анимуса, инь и ян. Внешняя победа над женщинами – это внутреннее поражение анимуса. Архетипы Дон Жуана претерпевают искажения: анима становится мускулинной, анимус феминным. Прикрывая истеричность, инфантильность и неудовлетворенность наслаждением легкостью жизни и отношений, искажения компенсируются псевдомужественностью – победой над женщинами, работой над мускулинностью тела и демонстрацией силы мужского духа. Дон Жуан – это то-тальная зависимость от женщины, свершившаяся в глубинах бессознательного победа мускулинной анимы над феминным анимусом. Именно эта победа и есть источник борьбы, борьбы Дон Жуана с самим собой, хитрой борьбы – овладеть собой так, чтобы не овладеть; искать так, чтобы не найти; победить так, чтобы не победить. Борьба Дон Жуана – это борьба с самим собой – с законом природы человека – его андрогинностью (гермафродитностью), под действием которого не смогли устоять самые первичные полигамные проявления сексуальности.

Андрогинная природа человека не в смысле, который придает ей Вейнингер, а в наидревнейшем смысле восточной и европейской культур – дао, целостность инь – янь, самодостаточность, единственность пары – единственного мужчины и единственной женщины. Борьба Дон Жуана - это нескончаемая борьба, в которой нет победы и поражения, уничтожения, разрушения и развития, созидания, добра и зла. Это борьба – деструктивная борьба человеческой сущности. Кьеркегор считает, что Дон Жуану доставляет острое наслаждение губление души Эльвиры. Но, по нашему мнению, губит он не ее душу. Ее любовь с самого начала бы-ла отчаянием и погубить то, что было уже в помысле погублено не возможно. Губит он свою душу и наслаждается гублением собственной души. В этом демонизм и искушение Дон Жуана, а не в соблазне, как его представил П.П.Гайденко, считая Дон Жуана первой ступенью демонического, а Фауста – «рефлексивного соблазнителя» – второй. Борьба с самим собой отраженная в наслаждении, доставляемым Дон Жуану сознанием нарушения определенного запрета, преступления закона, вступлением в единоборство с законом природы ведет его в бездну, экзистенциальную бездну ничто, проводником в которое послужил Командор.

Экзистенциальное одиночество Казановы в старости ничто по сравнению с бездной души Дон Жуана, посягнувшего на закон в любой его формализации - канонизированном своде законов, не исключая ислама, античным всемогуществом любви и единственности, архаичной полигамности. Если Герой это воплощение любви и всех законов, то Дон Жуан - это преодоление любви и всех законов. Если Нарцисс уничтожает сам себя своей любовью к себе, то Дон Жуану, не лишенному нарциссцизма, и этого дано. Дон Жуан страшится осознания себя, его нерефлектированность придает в его же собственных глазах очарование своим обликом. Воздействие его на других таково, что он становится тем неотразимее для них, чем больше, непосредственнее говорит в нем его страсть. Первозданность страсти поражает, удивляет, поглощает. Захватывающая борьба с законом влечет. Приближения образа женщины к образу женского в нем Дон Жуану не достаточно. Приближенно познать, преодолеть себя невозможно. Для Казановы Женщина отделена от него самого, а для Дон Жуана нет – этим и обусловлен его поиск слияния и единственности, а точнее он ищет, позна-ет единственность себя. Если бы Дон Жуан обладал рефлексией, то она бы и была его саморазрушением. Осознание своего становления – детства, семьи, отношений с друзьями – с чем разбирался психоанализ и пытался понять Байрон, или оставил бы для са-мопознания гуманист – психолог, сделало бы Дон Жуана «рефлектируемым» Дон Жуаном и убило бы в нем его абсолютную идею наслаждения и чувственной радости от нарушения гармонии мира и он мог бы стать как у Байрона человеком с «обыкновенным» характером или как у Мольера – коварным, хитрым, ловким обманщиком. Возможно, в этом и есть корень того, что во время консультации мужчины, следующие по пути Дон Жуана, проявляют сниженные рефлексивные способности, жесткие установки, самолюбование и реально не желают разрешения проблемы – вечного двигателя их побед – поиска одной единственной женщины. Как считают многие психологи и психотерапевты, в результате влияния мифа мужчины подвергаются риску развития импотенции, обусловленной неосознаваемым страхом оказаться не на уровне предъяв-ляемых требований (Ц.П. Короленко, 1996).